Биографии

 

Жан Луи Родольф Агассис – современник Чарльза Дарвина и, вероятно, последний из крупнейших научных умов, последовательно и настойчиво выступавший против дарвиновской теории эволюции. Он боролся с Дарвином не только в научных аудиториях, но и на страницах популярных журналов, Дарвин же, напротив, считал блестящие открытия Агассиса подтверждением своего учения. Причиной упорного несогласия Агассиса с эволюционизмом была научная традиция, с благоговением воспринятая им от его учителя, великого французского натуралиста Кювье, который не мог объяснить развитие животного мира иначе как периодическим вмешательством Бога в земную историю. Тем печальнее, что, следуя логике некоторых своих априорных, т.е. донаучных принципов, Агассис пришел к выводу о неодинаковом происхождении черной и белой рас, о том, что негры не только не могли быть потомками Ноя, но и являют собой деградирующую ветвь человечества. А поскольку Агассис заслуженно считается одним из основателей американской науки, то эти его взгляды очень неблагоприятно сказались на духовной атмосфере Америки в последующие десятилетия.

Понятие «биология» впервые упоминается в научных трудах в конце XVIII века. Произошло это слово от слияния двух частей: βίος − по-гречески «жизнь», λόγος – «слово». Но сама биология зародилась, конечно, гораздо раньше.

Биология занимается изучением всего, что живет и дышит, – растений, животных, человека. Если искать древние истоки этой науки, придется углубиться в раннюю историю Египта, Месопотамии, Индии и Китая. Но восточные мудрецы окружали само явление жизни большим количеством мифов, в которые мы не будем здесь углубляться. Мы обратиться к древним грекам, которые старались мыслить более рационально и критически. Можно сказать, что рассуждения греческих ученых балансировали на грани мифологии и науки. Греки были буквально поглощены изучением природы, но их мышление поначалу было чисто умозрительным. Они верили в силу логики, им казалось, что верные рассуждения непременно приводят к истинным результатам, поэтому им, как правило, была чужда аксиома современного естествознания о том, что всякое утверждение, прежде чем оно станет научным, необходимо проверить с помощью наблюдения и эксперимента.

Аргентинский писатель двадцатого века Хорхе Луис Борхес однажды опубликовал классификацию животного мира, которую он будто бы вычитал в старинной китайской энциклопедии. Согласно китайскому мудрецу, животные делятся на:

1. принадлежащих Императору
2. набальзамированных
3. прирученных
4. сосунков
5. сирен
6. сказочных
7. бродячих собак
8. включенных в эту классификацию
9. бегающих как сумасшедшие
10. бесчисленных
11. нарисованных тончайшей кистью из верблюжьей шерсти
12. прочих
13. разбивших цветочную вазу
14. похожих издали на мух

Заслуги Александра Гротендика перед математикой неисчислимы. Можно сказать, что он принадлежит к узкому кругу математических небожителей, и больше того − к самым странным и эксцентричным из них. 28 марта 2008 года Гротендику исполнилось 80 лет, но никаких празднований по этому поводу устроено не было. Не было ни математического конгресса в честь юбиляра, ни благодарственных речей растроганных учеников. Не было даже скромного именинного пирога со свечами. Без малого два десятилетия назад Гротендик избрал своим уделом добровольное уединение в одной из маленьких деревушек, затерянных в Пиренеях. Энтузиастов, которые все же пытаются до него добраться, он неизменно встречает взрывами ярости.

Бенуа Мандельброт скончался 14 октября 2010 года в Кембридже (Массачусетс, США), в возрасте 85 лет. Статья была написана за два года до его смерти.

У Бенуа Мандельброта благодатная старость.Он добился всего, чего может желать математик: созданная им теория получила широкое признание у ученых и нашла применение в прикладных науках. Но покоя он не ищет и по-прежнему очень деятелен. В мае 2004 года, в свои 80 лет, он в качестве почетного гостя был приглашен на всемирный конгресс сейсмологов, целиком посвященный той роли, которую играет в этой науке основанная им отрасль исследований − фрактальная геометрия. Правда, держался он несколько отстраненно и в перерывах предпочитал общество осаждавших его журналистов. Близкие люди говорят, что Мандельброт не очень любит дискуссии, ему больше нравится самому направлять беседу. Сидя за столиком кафе под тенистой липой он рассказывал осаждавшим его журналистам о своей жизни – как он пережил войну, как завоевывал все новые научные области, как, несмотря на глухое сопротивление научной среды, сумел отстоять свои идеи.

Человек, о котором написана эта статья, наверняка не одобрил бы ее. Шумиха, которую поднимают вокруг его персоны, ему неприятна, как и вообще известность. Последние годы он живет с мамой в небольшой квартире на окраине Петербурга, одевается неприметно, употребляет в пищу только молочные продукты с черным хлебом, ежедневно совершает длинные пешие прогулки и месяцами не заглядывает в свой электронный почтовый ящик, буквально распираемый важными сообщениями.