История

Две прошлые лекции были посвящены противостоянию между исламским и христианским мирами. Мы говорили о том, что христиане не были все одинаковыми и мусульмане не были одинаковыми, но все-таки, наверное, в их отношениях противостояние играло основополагающую роль. Тем не менее противостояние не определяло всего – помимо многочисленных войн были и моменты мира, и в эти периоды выстраивались очень разные отношения – культурные, торговые, еще какие-то, но прежде всего, конечно, надо говорить о торговле и культуре.

Христианство возникло как религия любви и мира, и изначально для христиан образцом был Христос. В сцене, например, из Евангелия от Луки (параллельные места есть и в других Евангелиях), где за Христом приходят, чтобы Его арестовать, Он не сопротивляется. Евангелие сообщает: «Бывшие же с Ним, видя, к чему идет дело, сказали Ему: Господи! не ударить ли нам мечем? И один из них ударил раба первосвященникова и отсек ему правое ухо. И тогда Иисус сказал: оставьте, довольно. И коснувшись уха его, исцелил его» (Лк 22:49–51).

Стоит ли после этого удивляться отказу христиан нести военную службу в империи?! Не случайно еще во II веке некий Цельс утверждал: «Если бы все поступали, как христиане, варвары стали бы у нас хозяевами». Нередко христиане предпочитали скорее принять мученическую смерть, чем нарушить запрет. Так, например, произошло с неким центурионом Марсилием, служившим на территории современного Марокко. Бросив оружие, он заявил в лицо командиру: «Я бросил его. Воистину не следовало христианину быть солдатом мирской армии, он – солдат Господа и Христа».

Кроме мусульман и христиан, была еще одна составная в меж-европейской конфессиональной средневековой мозаике – иудеи. Я уже упоминал в своих лекциях английского историка Джеффри Хамфри и его рассуждения о средневековой символике, присутствующей в современных межконфессиональных отношениях. Так вот, один из символов – государство Израиль, ныне расположенное на территории древнего или средневекового, точнее латинского, Иерусалимского королевства. Иерусалимское королевство, а ныне Израиль воспринимается как некий форпост Запада во враждебном исламском окружении. Однако история сделала довольно странный кульбит, поскольку, скажем, в X веке девять десятых всех тогдашних евреев жили как раз в мире исламском.

Почти весь февраль 2006 года продолжалась настоящая война карикатур, начавшаяся публикацией в датской газете «Юлландс-постен». Замечу, что даже на фоне всемирной борьбы с терроризмом, она занимает особое место. Кажется, что война особенно ярко демонстрирует ту пропасть, которая существует между христианами и мусульманами. На одной чаше – свобода слова и самовыражения, а на другой – религиозный фанатизм, проявленный самыми широкими массами. Все происшедшее вновь подводит нас к вопросу, а не является ли реальностью та самая война цивилизаций, о которой в полный голос заявляет американский политолог Сэмюель Хантингтон.Сторонников положительного ответа на поставленный вопрос не так уж мало – причем, с обеих сторон невидимого фронта.

Автор рассматривает воззрения людей Средневековья и нынешних историков на восприятие перемен в культуре и в картине мира. Отмечаются существенные изменения в этой картине мира в XII–XIII веках, вызванные, среди прочего, ростом средневековых городов. Горожане как категория людей занятых в денежной экономике, ведущих образ жизни существенно менее связанный с природой, нежели крестьяне или даже землевладельцы, формируют новую картину мира, новую систему ценностей, которые во многом определят мировосприятие европейцев Нового времени.

Главное в лекции – представления о личности в Средние века. Рассматриваются взгляды людей Средневековья на «своих» и «чужих» – иноплеменников, иноверцев (в частности, на мусульман и иудеев), на отношения личности и общества. Анализируется место, занимаемое представлениями о неповторимой человеческой индивидуальности в системе  ценностей средневекового человека и эволюция этих взглядов и представлений.

В лекции анализируется «народное христианство», религиозные представления основной массы жителей средневековой Европы, исследуется отличие этой веры от веры образованных богословов, влияние ее на теологию, в частности на эсхатологию, на учение о Страшном Суде и о загробной судьбе.

Эта лекция будет посвящена особенностям стратегии и тактики рыцарского войска, рыцарским сражениям, рыцарскому вооружению, влиянию всего вышесказанного не только на характер войны, но и на систему ценностей рыцаря. Особое внимание мы уделим вассально-ленным отношениям, основанным на клятве верности: верности как стержневому элементу рыцарской картины мира, верности по отношению к сюзерену, другу, возлюбленной и Богу.

В центре нашего внимания – сражение 17 октября 732 года между франками и арабами. Мы поговорим о том, как оценивали это сражение современники и позднейшие историки, о значении этой битвы для мировой истории, и, в частности, о том, как исход битвы повлиял на реформу франкского войска и, следовательно, на формирование феодальных отношений и сложение рыцарства.

Люди – самое главное, cамое важное, самое интересное, что есть в истории. Но история состоит также из событий. И я хочу порассуждать о том, как события влияли на людей, как люди творили эти события. Люди, о которых я буду говорить, необязательно государи, полководцы, великие религиозные мыслители, это обычные, не знаменитые люди. Многие из них не оставили по себе никакой памяти. Но долг историка – воскресить этих людей, пусть и не попавших на страницы хроник. Но начнем все-таки с события, с события-мифа – битвы при Пуатье.

С датскими принцами всегда проблемы. Его мучают несвойственные русским людям вопросы, например, «быть или не быть». В том числе и  тогда, когда ему предлагают жениться на дочери первого русского царя из рода Романовых и при этом деликатно просят поменять веру – с протестантской на православную.

В 1644 г. в Москву, по приглашению русского царя приехал датский принц Вальдемар Кристиан (1622–1656), чтобы жениться на дочери русского царя, первого из рода Романовых, Ирине Михайловне…

Казалось, обычное дело между монархами Европы. Но сколько выплыло наружу страстей, томившихся  в России, пережившей Смуту.